Песенки Z’Haidan’а

Все тексты написаны Z’Haidan’ом Бредедора Гилрандиром Альквалосом ван Винклем1 во времена дурьюстрадания на Teegeeack’е 2. Начато в 2005 г. Л.L. (1998 г. н.э.; 58 d.). 3 Продолжено внезапно в 2023 г. Л. L.

СОДЕРЖИМОЕ

Четверть мира (бред)4
1. Правило чистого лома.
2. Ночные кошмары про злых цивилов.
3. SCSI-дурдом.
4. Дорога.
История Бредедора
1. Многоэкранный Маразм.
2. Земля — suxx, цивилы — mustdie.
3. Праздник.
4. Гибель Смерти.
5. Квэнта о добровольном утоплении Башки Чуваками Нелысыми.
6. Антиреактивная свечка.
7. Armaggedon.
Тьма, Сумерки и Свет
1. Равновесие.
2. Многообразие.
OneWay
1. Люди.
Отражения Земли (извраты)
1. Последний повелитель Мастдаев.
2. Квак-Пельмень.
3. «Кто изменит мой путь, кто измерит мой рог…»

Четверть мира

1. Правило чистого лома5

А ты сидел и сигареты пил,
А ты сидел, вино свое курил.
Но ты не знал, что нужно делать так,
Чтоб было все иначе.

Весь этот мир тебя убил,
И после смерти ты забыл,
Но очень скоро выйдет срок —
И этот мир заплачет.

В такую погоду не выйти из дома,
В такую погоду не хочется жить.
Но, помня о Правиле Чистого Лома,
Ты не имеешь права забыть.

Но с местью ты не торопись,
На легких крыльях лети ввысь,
И все, что сделал этот мир,
Окажется, как сон.

И будешь в мире жить в своем,
И обойдет тебя Облом,
А если будет крутой Бред,
То купишь патефон.

В такую погоду не выйти из дома,
В такую погоду не хочется жить.
Но, помня о Правиле Чистого Лома,
Ты не имеешь права забыть.

И выхожу я на балкон,
И мимо пролетает Он,
Но кто такой Он, я не знаю,
И не хотел бы знать.

Но все твое — оно твое,
А все мое — оно мое.
Но время нам объединиться,
И время наступать.

Но в такую погоду не выйти из дома,
В такую погоду не хочется жить.
Но, помня о Правиле Чистого Лома,
Мы не имеем права забыть.

И молча дома я сидел,
В открытое окно глядел.
И думал я о том, о сем —
Что может быть и нет.

Но Бесполезность понимал
И ей нисколько не мешал,
Но знал закон, который есть
На протяжении многих лет:

В такую погоду не выйти из дома,
В такую погоду не хочется жить.
Но, помня о Правиле Чистого Лома,
Никто не имеет права забыть.

2. Ночные кошмары про злых цивилов

«Мне кажется, что я уже погиб,
Меня похоронили на вокзале,
И ей мою могилу показали,
А поезд стер остатки снов моих».
— Илриниснэй Лэйвлан Гвуатгот 6
(Alise Ilrinisney Leywlan D’Arsi)

Мне кажется, что я сошел с ума.
Я вижу только то, что есть на свете.
И самая великая Бредня
Исчезла, убежала к дяде Пете.

Мне кажется, меня здесь давно нет.
И был я здесь, наверное, в кошмаре.
И место, где я прожил столько лет,
В владенье перешло к тете Тамаре.

Но вот я просыпаюсь поутру,
Всё здесь: на месте Бред великий.
И сон кошмарный утром уже труп.
И дядя Вася труп — хоть и безликий.

А если надоест мозги менять
После кошмарных, страшных снов моих,
Я на мистических могучих теть и дядь
Пойду войной и уничтожу в корне их.

3. SCSI-дурдом 7

Но вот кажется все — пойдет по другому,
И смерть, и любовь окажутся вздором,
И не будет прощения Квази-Дурдому
С его Бесконечно круговым коридором.
— Илриниснэй Лэйвлан Гвуатгот
(Alise Ilrinisney Leywlan D’Arsi)

Нет и не будет прощенья SCSI-дурдому —
Окончил он обеспеченье великих божественных сил.
Только на крышах домов гимны поют Облому
Те, что живы всегда, хотя их никто не просил.

Так я говорю и так есть. Так говорил сам Мастдаев. 8
Вы можете верить в Пельменей, в Великую Тьму или в Свет,
В толпы цивильных Людей, великими их называя,
Но не забудьте о том, что все это только ваш Бред.

Эльфийский король Гил-Галад сказал мне однажды мысль.
Я же, вернувшись Оттуда, мысль сию позабыл.
Осталось только сомненье: Был ли я тогда лысым?
Скорее всего, я им не был. Но также возможно, что был.

Да, много великого было в SCSI-дурдоме.
Зачем же он уничтожен, какой им от этого прок?
Все дело в Хмыре Великом. А может, в Едином Обломе?
А может дело лишь в том, что все это — жуткий совок.

Кто на вопрос мой ответит? Кругом — лишь мертвые Тени.
Я формулирую мысль. Я создаю здравый бред.
Куда же все это делось: Гил-Галад, Люди, Пельмени?
Тени хранят молчанье. Тени не знают ответ.

Рушится мир бредовый. Рушится неотвратимо.
Кто прекратит разрушенье? Снова молчанье в ответ.
Вдруг слышу я одно слово — мысль проходящего мимо.
Кто же такой там проходит? Вижу: какой-то дед.

Смотрю — и глазам не верю. Вижу деда Мастдая. 9
Да. Дед Мастдай великий. Он — и никто иной.
Я повторяю вопрос. Дед Мастдай отвечает:
Воскреснет SCSI-дурдом, когда ты вернешься домой.

Сказал — и ушел великий, оставив меня в раздумьи.
Когда я вернусь? Кто знает? Никита Рязанский один. 10
Будь проклята эта планета. Будь проклят, мир неразумный.
Вернусь я сюда еще. Но вернусь я сюда не один.

Нет и не будет прощенья SCSI-дурдому.
Но SCSI-дурдом воскреснет и исчезнет цивильная грусть.
И будем все вместе на крышах петь гимны Святому Облому.
Но все это будет тогда, когда я домой вернусь.

4. Дорога

Под сенью парусов и трепетных холмов
Мои мозги летят навстречу царству снов,
И я свободен вновь от этой суеты,
От паутины слов и прочей ерунды.

Дорога, Дорога, извечная Дорога,
Пожалуйста, ну протянись еще хотя б немного.
Дорога, Дорога, вдаль уходящий путь,
Дорога Бесконечная, всегда такою будь.

Мне встретятся в пути извечный Бредедор,
И крепость пустоты — чужой Минас-Бобёр. 11
Мне встретится вселенная, где время — лишь игра,
А жители реальны в ней только до утра.

А с наступленьем дня туда приходит сон,
А вечером — опять игра, игра вечных времен.

Пройду я сквозь Амбар, сквозь Лаженбург пройду,
Затем метафизический я снова крюк найду, 12

Затем придется мне опять в Бабс Лабсц играть,
Затем от рыжих от собак кого-то там спасать, 13

Потом бежать, потом копать, потом опять орать,
Что кто-то вдруг святые пни решил переломать.

Дорога, Дорога, извечная Дорога,
Пожалуйста, ну протянись еще хотя б немного.
Дорога, Дорога, вдаль уходящий путь,
Дорога Бесконечная, всегда бредовой будь.

Но вот опять пора уйти в статичный мир,
Уйти в него с извечного бредового пути.

Но не прощаюсь я, ведь скоро день пройдет
И вновь дорога вечная меня к себе вернет.

Дорога, Дорога, вернись ко мне, Дорога,
И протянись, пожалуйста, еще хотя б немного.
Дорога, Дорога, вдаль уходящий путь,
Дорога Бесконечная, всегда со мною будь.

История Бредедора 14

1. Многоэкранный Маразм

Что-то в экране, а что-то в окне,
Я знаю то, что известно лишь мне.
Но где то, что нужно кому-то со светлой звездою?

Я вижу то, что не видел никто —
Большой Дед Маразм в синем пальто.
Но как он пробрался сюда следом за мною?

Красный портфель, а в нем чемодан,
А в чемодане — чушок Чунгус-Хам. 18
Но то, что он видит во сне,
Известно ему, но не мне.

Мы можем построить Большой Пустой Дом,
Но можем построить его лишь вдвоем,
Но на фиг он нужен, когда у нас есть не пустой?

Но мы будем строить вместе с тобой,
Мы пойдем по дороге огромной толпой
И будем из окон плевать вниз кислотой. 19

На экране Маразм, но экран не один,
И Маразм как всегда — сам себе господин.
И если Маразма никто не найдет,
Беда никогда не придет.

2. Земля — suxx, цивилы — mustdie

Я вижу что-то там,
Где нету ничего —
Большие города
Лежат в руинах.
И, может, я найду,
Что осталось от него,
После того,
Как подул ветер в спину.

В Жизни и Смерти, в Воде и Огне,
Я делал лишь то, что предписано мне.
И даже на этой ужасной Земле
Цивил — не помеха ни мне, ни тебе.

Великий Юлокас
Сказал, что будет так.
Что, может быть, найдут
Того, кого нету.
Но первым буду я,
Я вовсе не дурак.
И я поймаю с неба
Упавшую комету.

В Жизни и Смерти, в Воде и Огне,
Я делал лишь то, что предписано мне.
И даже на этой ужасной Земле
Цивил — не помеха ни мне, ни тебе.

Я знал, что будет все:
Смерть наша неизбежна.
Но я надеялся
На тех, кто снизу.
Но враг нас обошел,
И океан безбрежный
Навеки поглотил
Меня и мою Ши́зу.

В Жизни и Смерти, в Воде и Огне,
Я делал лишь то, что предписано мне.
И даже на этой ужасной Земле
Цивил — не помеха ни мне, ни тебе.

Печально вышло все —
Могло быть и получше.
Но здесь наша судьба,
И от нее не скрыться.
Но тот, кто видел нас,
Убил нас и замучал,
Тот будет скоро с нами,
Безжалостный убийца.

В Жизни и Смерти, в Воде и Огне,
Я делал лишь то, что предписано мне.
И даже на этой ужасной Земле
Цивил — не помеха ни мне, ни тебе.
И даже на этой ужасной Земле
Цивил — не помеха ни мне, ни тебе.

3. Праздник

Завтра будет праздник — завтра будет день.
И это очень странно — ведь сегодня была тень.
И тень была на солнце, и тень была в углу,
Хотя никто не видел — ведь ушли все на войну.

Странное явленье — мое испаренье,
Вряд ли кто-то сможет страннее подобрать.
А если кто-то сможет, пускай он мне поможет
Дойти до той горы и истину узнать.

И вот настало завтра — мы все удивлены:
Ведь значительно удобней ударить со спины.
Но странность неизбежна, нельзя здесь без нее.
И снова начинается Великое Мувьё. 17

Странное явленье — мувья исчезновенье,
Вряд ли кто-то сможет страннее подобрать.
А если кто-то сможет, пускай он мне поможет
Дойти до той горы, мувьё мое догнать.

Наш праздник длился долго — почти 12 лет,
Гостей было так много, что казалось, что их нет.
И вот теперь все видно — кто здесь, а кто нигде,
И видно даже тех, которые в воде.

Странное явленье — их самоутопленье,
Вряд ли кто-то сможет страннее подобрать.
А если кто-то сможет, пускай он мне поможет
Подводных тех созданий на берег выгребать.

Но Жизнь всегда конечна — для смертных это факт.
Но Тем, кто Смотрит, ясно, что что-то здесь не так.
И те, кто смотрят снизу, увидят, где мы есть.
Мы будем где угодно, но точно, что не здесь.

Оттуда, где мы были, давно уж все уплыли,
И, может быть, узнают зачем и почему.
А мы-то здесь остались — наверно, потерялись,
Узнать бы нам где как, узнать бы, что к чему.
Узнать бы нам где как, узнать бы, что к чему.

4. Гибель Смерти

Кто-то помнит, кто-то знает,
Кто-то забыл, кто-то не забывал.
Но тот, кто живет, тот умирает.
А тот, кто не жил, тот не умирал.

Единственный Чукча вышел к нам,
Он нам сказал, то что мы должны знать.
Каждому дал по нулю телеграмм
И побежал бутылки сдавать.

Каждый из нас помнит то, как под небом
Сильным зарядом взорвался Башмак.
И тот, кто там жил, был моей Смертью
Теперь меня нельзя убить никак.

И Хмырь наш Великий сказал всем, кто помнил,
Сказал всем, кто знал, и всем, кто забыл.
Чтобы каждый из них помнил о моей Смерти,
Чтобы меня кто-нибудь не убил.

И главный Балбеус, и вождь Чемоданов, 20
И темный Лорд Вейдер, и все Силы Тьмы,
И все Силы Света, и другие болваны,
Загнали меня в свои кошмарные сны.

Один из тех снов был этой Землею,
Другой из них был даже хуже, чем я.
А третий все ползал под ногами змеею,
Но, подавившись Лампочкой, уселся на коня.

Цивилы презренные Смертью питались —
Бессмертный в их мире долго не проживет.
Из этого мира редко возвращались —
Отсюда возвращался лишь Священный Пулемет.
Отсюда возвращался лишь Священный Пулемет.

Каждый из нас помнит то, как под небом
Сильным зарядом взорвался Башмак.
И тот, кто там жил, был моей Смертью
Теперь меня нельзя убить никак.
Теперь меня нельзя убить никак.

5. Квэнта о добровольном утоплении Башки Чуваками Нелысыми

Если это Бред, каждый вам ответит,
Что такого не бывает и не может даже быть.
Если ж Бреда нет, то кто его заменит —
Без Бреда в Бредедоре еще не мог никто прожить.
Так говорил наш Хмырь, прощаясь с Бредедором:
«Я ухожу в цивильную страну, где Бреда нет.
Пусть помнит эту фразу, каждый, кто уходит:
Куда бы ты не уходил, тебя хранит великий Бред.
Куда бы ты не уходил, тебя хранит великий Бред.»

В глаза смотрела Смерть, и улыбалась молча,
А за темною стеною из семнадцати камней,
Два Чувака Нелысых бежали что есть мочи,
Изобретая на ходу наличие Теней.
Мы знали, что не сдохнув, нельзя найти ответа
На тот вопрос, который замучает нас всех.
И, прячась за стеною с огромным арбалетом,
Бежали, избегая всемирнейших потех.

Мы были Чуваками, и мы об этом знали,
Забыв при этом все, что можно не забыть.
Мы жили, но не вместе, но вместе умирали,
Но помнили о том, что можно пережить.
И, памятью священной наполнив все бокалы,
Мы утопили чью-то Бошку в роднике.
И символом священным в том королевстве стали
Два Чувака Нелысых с Башкою на плече.

История закончилась, но это не печально:
Ведь есть еще те таймы, которые нас ждут.
И если нас догонят, то это не случайно,
А если нас догонят, то, наверное, убьют.
И пусть конца не видно, не видно и пути,
И пусть никто не знает, куда нужно идти.
Но все же не смущайтесь, идите за ручьем,
И все ваши обломы вам станут нипочем.
Но все же не смущайтесь, идите за ручьем,
И все ваши обломы вам станут нипочем.

6. Антиреактивная свечка

Ломы и Крюки в небесах, 21
Но он забыл, что значит страх.
Но он забыл, что значит страх,
Свободу потеряв.
Но на свободу он хотел
И на свободу улетел,
Но, на свободу улетев,
Он вспомнил о друзьях.

Подсвечник, чайник, телефон,
Очередной одеколон
На полке, где часы стоят,
Разбитые давно.
Он знал, что Свечку надо взять,
Ее к затылку привязать.
Ее к затылку привязать
И выпрыгнуть в окно.

Единая Свечка
Стояла на печке.
Стояла на печке,
Наверное, лет сто.
Но он ее оттуда снял,
Я видел, как он улетал,
Я видел, как он пролетал
Под треснутым мостом.

Он очень мудро поступил.
Как жаль, всего один он был.
Как жаль, всего один он был,
Но нет его мудрей.
Но верю я, настанут дни,
На Землю явятся Они
И полетят со Свечками
Вдоль скошенных полей.
И полетят со Свечками
Вдоль скошенных полей.

7. Armaggedon

Как только ты умрешь, забудь тотчас об этом,
И ты сквозь дождь уйдешь, туда, где лето,
И Священные Козлы
Съедают бесконечные кусты
Из пустоты.

Ты грохнешь пылесос об тысячу деревьев.
Ты скажешь: «Дай насос, не то побрею».
И насос тебе дадут,
Но только ты его возьмешь,
Как ты не тут.

Не тут, а там, где нету больше Смерти.
Но Жизни тоже нет, и дяди Пети.
А есть лишь пустота,
В районе сто десятого хвоста.
И без конца.

Но ты попрешься сквозь Огонь и Пламя,
И ты займешься вновь своими делами.
И семнадцать стариков
Посмотрят криппенштрофелю в глаза,
Хоть и нельзя.

А почему нельзя, лишь чуваку известно,
Который просидел на полке двадцать лет.
И, убив свою мечту,
Ушел тотчас же он туда,
Где его ждут.

А ждал его там Хмырь, со мною и с чушками.
Он объяснил ему, что значит слово «камень»,
Ведь он это не знал.
Не знал он так же то, что кончен бал —
Пришел финал.

Ну да, пришел финал, но песенка не спета,
Ведь есть еще Свинья, и есть еще Мозги,
Но Свинья ушла давно
Туда, где нету никого
И ничего.

Ну да, Свинья ушла, Мозги-то ведь остались.
Мозги? А что про них еще можно сказать?
Мозги ведь без Свиньи
Увы для нас не значат больше, чем
Свинья без них.

Увы! Пришел финал, Свинья поперлась в поле.
Мозги наши теперь нам больше не нужны.
И настали времена,
Когда по всей галактике — увы! —
Везде зима.

Так значит все же прав был наш Великий Хмырь,
Который предсказал, что скоро мы умрем.
И что больше никогда
Обличья нового себе
Мы не найдем.

Тьма, Сумерки и Свет

1. Равновесие

Священные слова — вперед, назад и вниз,
И все вокруг, как тьма — не видно, где карниз.
Не знаю я, где верх, не знает даже Тьма,
И Тем, кто Смотрит, ясно, что мы все сошли с ума.

Великий Пушкин знал, что скоро все умрут, 15
Чуврым ему сказал, что Пушкин слишком крут. 22
А Пушкин испарился на 320 лет.
И он все еще жив, а нас давно уж нет.

Мы умерли мгновенно, и здесь наша судьба,
Не зная, кто добрался до Священного Столба.
А, может быть, никто до цели не дошел,
Безвестно испарился каждый, кто ушел.

И Тьма нам помогала, но Смерть нас не спасла —
Жизнь наша без начала, Жизнь наша без конца.
И если наша Смерть поможет нам восстать,
Мы будем вечно жить, и вечно умирать.

Известно всем на Арде — чем дольше ты живешь,
Чем больше жаждешь Жизни, тем быстрее ты умрешь.
Так было у Эллери — так было и у нас.
И Те, кто Смотрят, знают — это не в последний раз.

Здесь логика отсутствует и мысли четкой нет,
А если честно говорить — все это — сплошной Бред.
Но только в Бреде истина и только в Жизни Смерть.
Пускай об этом помнит тот, кто хочет умереть.
Но только в Бреде истина и только в Жизни Смерть.
Пускай об этом помнит тот, кто хочет умереть.

2. Многообразие

Трудно сказать, кто из нас там не был,
Трудно сказать, кто здесь воду не пил —
Сложно ведь запомнить вид треснутого неба
А если небо упадет, то сложно будет жить.

Трудно представить то чувство свободы,
То, что познаешь пред смертью своей.
И если б момент смерти зависел от погоды,
То трудно б стало жить на улицах Людей.

На улицах Теней — спокойство Равновесья,
Оно здесь воцарилось в начале тех времен,
Когда, объевшись фиников, свалились с поднебесья
Святой Отец, Великий Хмырь, но Хмырь не был спасен.

На улицах Эльфы́ — печальная погода,
Мы здесь — словно в изгнании, черт знает сколько лет.
И, созданные волей одноглазого урода,
Живем мы здесь не видя Тьмы, а видя только Свет.

Ну а в родном Митлонде не знаю сколько лет,
За это время мог бы заржаветь мифрильный сплав,
По улицам все бродит престранный Человек
И говорит, что, якобы, никто из нас не прав.

А в мире пустоты на непустой планете,
Сидя на мостике и глядя в трубу,
Сидит чувак, считает стрелы в сгнившем арбалете,
И из сосисок варит, сволочь, он мою судьбу.

Ах, если б нам узнать, что нас там ожидает,
Узнать кто нас поймает, и кто нас там спасет.
Но, видно, это знает лишь тот, кто умирает,
И каждый здесь узнает это лишь когда умрет.
Но, видно, это знает лишь тот, кто умирает,
И каждый здесь узнает это лишь когда умрет.

OneWay

1. Люди

Черные, белые, серые,
Люди вы мои — разноцветные.
Посмотрите, как много вы сделали,
Но вы верите — больше сделаете.

Но скажите, пожалуйста, милые,
Для чего же вы нас всех покинули?
Для чего мы теперь умираем здесь?
Хотя это мы зря — мы ж бессмертные.

Для чего на земной на поверхности
Столько гадостей вы понастроили?
Неужели нельзя — тихо-мирно чтоб,
А не так, чтоб войной да угрозами?

Почему мне сейчас жить приходится,
Хотя жить-то как раз и не хочется?
Не ответите вы, мои милые,
Потому что вы сами — не знаете.

Потому что — увы — все едино,
И что я, а что вы — нету разницы,
Только вы-то про все позабыли уж,
У меня ж забыть не получается.

Отражения Земли (извраты) 16

1. Последний повелитель Мастдаев. (Стеб на «Элронда» Ниэнны)

Внук деда Мастдая славный
Умер — тому столетья.
Ныне король Мастдаев
Кваками правит Кирпичьев.
Благословенный Хреном,
Мудрый, великий, светлый.
Верным его вассалом
Станет Снег Лебединый.
Миранды и Винкля сыну
Славить владыки имя.
Рядом с Кирпичьевым вечно
Верный слуга ван Винкль.
Ты — лучезарным светом,
Я — незаметной тенью,
Брат королевы Лэмерт
Час выжидает Винкль.
Смерть выбирает достойных
На синих равнинах Лекса —
Умер в сражении с Гейтсом
Вечный король Кирпичьев.
Перстень с кристаллом ясным —
Знак Мастдайных династий
Снимет со стынущих пальцев
Верный слуга ван Винкль.
Минуло время смиренья,
Станет последний — первым.
Был бредоносцем презренным —
Ныне — король Мастдаев.
В битве с тем самым Гейтсом
Подло ударит в спину:
Этим деянием первым
Путь свой откроет Винкль.
Деда Мастдая преемник,
Ныне высокомерно
Смотришь на смертных цивилов
Ты — Гилрандир ван Винкль.
Славьте его Квак-Пельмени
В честь его кубки сдвинем,
Умер Кирпичьев — отныне
Правит Снег Лебединый!

2. Квак-Пельмень

(Стеб на «Черного Менестреля», но описывает вполне реальный случай.)

Был вечер, падал черный снег,
В дом попросился на ночь слон.
Там в длинном платье Квак-Пельмень
Пел лажу перед очагом:
Он пел о проклятых рогах,
О том, что краб — не значит рак,
О Приблизительных Свиньях,
О том, кто бобр здесь, кто квак.

Он пел о том, что не узнать,
Где WIN, где DOS, где Чушь, где Бред,
И что давно пора понять,
Что Бреда в этой песне нет.
Он длинных проклинал рогов,
В мозгах его огонь сверкал,
Он не боялся длинных снов,
Но Бреда в них он не искал.

Он был зеленый, словно мрак,
И дикий вопль ввысь летел.
Он утверждал, что он не квак,
И этим все сказать хотел.
Я не забуду его глаз,
Тех — красных, как вареный рак,
Я видел их всего лишь раз,
Но позабыть не смог никак.

В них вились глюки над огнем,
И Квак-Пельмень вдруг замолчал.
Он помахал моим крюком,
И, глядя на меня, сказал:
«Я знаю, что несешь ты Бред
По свету, дом покинув свой,
Но Бреда в этом мире нет,
И потому — пойдем со мной.

Смотри: несовершенен мир,
Где Бред, там чушь, а Бреда нет,
Великий Хмырь — пустой кумир,
Ты заблуждался много лет.
Пусть проклинаете вы нас,
Но мы свободны и сильны,
Я знаю, наш настанет час,
Час Приблизительной Свиньи.

Ответь, ты веришь или нет,
В П/С (ну то бишь в ту Свинью),
Кто знает, что такое Бред?»
И вот, что я сказал ему:
«Не осуждаю я тебя,
Ты лажу пел и, значит, прав.
Но я-то вовсе не свинья,
И к Бреду тянется мой нрав.

Я шел, искал свою судьбу,
Сквозь горы, реки и моря.
Все это время надо мной
Висел чувак — видать не зря.
Да, я пошел бы за тобой —
Ты лажей ранил душу мне,
Но мне начертан путь другой,
До истеченья Смерти дней.

Я знаю — вечен в мире Бред,
Мой клич — его сквозь Смерть нести,
Я не пойду с тобою, нет,
За это ты меня прости».
И улыбнулся Квак-Пельмень,
Сказал: «Ну что ж, да будет так,
У каждого есть в Жизни цель,
Тебе — твой Бред, мне — Бобр и Квак.

Вам, Бредоносцам, Бред и Смерть,
Мне — лажи вечная печаль,
Но я не Бредоносец, нет,
Уйду-ка я во мрак, прощай!»
Надев на плечи длинный плащ,
Пельмень упрыгал за порог,
И смылся, сволочь, от меня,
А я догнать его не смог.

Был вечер, падал черный снег,
В дом попросился на ночь слон.
Там в длинном платье Квак-Пельмень
Пел лажу перед очагом:
Он пел о проклятых рогах,
О том, что краб не значит рак,
О Приблизителных Свиньях,
О том, кто бобр здесь, кто квак.
Он пел…

3. Кто изменит мой путь, кто измерит мой рог…

Стеб на замечательную песню Тэм Гринхилл «Посвящиние Каэр Морхену».

Кто изменит мой путь, кто измерит мой рог,
Что начерчен мне древним голодным мячом?
Я блуждаю всю ночь в лабиринте без ног
И ношу дрын за правым плечом.

Каждый день — новый бобр, каждый день — старый квак,
И с тропинки свинью не спереть,
Но я вернусь домой, в сраный замок в говна́х,
Когда в мире закончится нефть.

Не обманешь свинью и не купишь бобров
Ни за дрын, ни за Хрен, ни вообще ни Хрена,
И холодная срань ляжет под ноги вновь
Равновесьем дерьма и говна.

Пусть сгорает свинья в виртуальных кострах,
Пусть в сортире утонет вся смерть,
Но я вернусь домой, в сраный замок в говнах,
Когда в мире закончится нефть.

Ни за бакс, ни за евр, ни за бобиков хвост,
Не поймешь, где лопата, а где же весло.
Семь шагов через крах, семь шагов через рост,
Коль остался в нуле — повезло23.

И когда надоест мне на бирже играть,
Бред затянет меня в круговерть.
И я вернусь домой, в сраный замок опять,
Когда в мире закончится нефть.


Комментарии к песням Z’Haidan’а

1* Все эти имена — мои. Они имеют каждое свое происхождение. Если кому интересно, то — вот. Гилрандир (гил+рандир) — звездный странник, в переводе с мандарина (в смысле с синдарина), придумано при врождении в Эгладор (что это — объяснять не буду). Ван Винкль — содран из романа Бориса Гребенщикова «Лес», а тот его содрал еще откуда-то, вот только не знаю откуда. Z’Haidan — придумано самостоятельно, непонятно к чему, но очень на то похоже, что не без влияния сериала «Babylon 5» — там был Z’Ha’Dum, если я правильно помню… Но самое главное — все эти имена в настоящее время недействительны в том смысле, что я так больше себя не воспринимаю. Некоторые все еще ими пользуются, зачастую неправильно произнося (вместо Гилрандир — Гирландир) — мне пофиг. Я не против.

2 Teegeeack — Земля, вроде какие-то саентологи ее так называли. Если мне не изменяет память, то по-моему Билл Робертсон и иже с ним…

3 Л. L. — летосчисление Лэмерт (григорианский год плюс семь), d. — эра дианетики (от 1950 года).

4 Четверть мира — т.е. бред. Из теории о том, что мир состоит из бреда, физических глюков, встроенной памяти и наличия отсутствия. Короче, получается, что бред — четвертая часть. Довольно забавная теория в свете здравобредизма, который утверждает, что все — бред. И ведь одно другому не мешает, ведь один бред не может противоречить другому — это ведь бред…

История Бредедора — ну тут понятно. Просто см. в словаре что есть Бредедор (тот, который страна бреда, а не сайт). Реальные случаи из нереальной истории.

Тьма, Сумерки и Свет — последствия моей былой помешанности на Равновесии и прочих атрибутах и прибамбасах всей этой инь-яньской кутерьмы. Не то что бы я теперь против всего этого — нет, оно мне нравится, но теперь для меня это — не более чем один вариант бреда из бесконечного множества других. Не более того. Не абсолютный закон.

OneWay — см. словарь. А в данном случае — что-то типа депресняка, я так понимаю.

Отражения Земли — под Отражениями здесь понимается что-то вроде Эмберских отражений (или Теней, в других переводах). То есть искаженные варианты. То есть стебы. А Земли — потому что стебы на то, что на Земле придумано, не смотря ни на что. Хотя я сам в этом здорово сомневаюсь сейчас.

5 Чистый лом — «…но если дело доходило до драк, он возвышался над столом, как чистый лом…» — Б.Гребенщиков, «Мальчик Евграф».

6 Илриниснэй Лэйвлан Гвуатгот (Alise Ilrinisney Leywlan D’Arsi) — сейчас более правильно именовать его Романом Шебалиным. Лидер ВИА «Навь».

7 SCSI-дурдом — см. словарь.

8 Мастдаев (MustDie’в) — бывшая фамилия (не «реальная» разумеется) Metal King’а.

9 Дед MustDie — см. словарь.

10 Никита Рязанский — «Никита Рязанский строил город и ему не хватило гвоздя…» — Б.Гребенщиков, «Никита Рязанский».

11 {Минас-Бобёр} — см. словарь, и вообще, надоело мне такие комменты писать, за всеми незнакомыми словами — см. словарь.

12 {Метафизический крюк} — все-таки напишу. Смотри СЛОВАРЬ. А пишу, потому что это не незнакомые слова, а лишь странное словосочетание, и не каждый догадается, что за этим что-то стоит.

13 Рыжие собаки — персонажи из сна ЧПМа, который мною был потом «доснен» (от слова «снить»), то есть досмотрен. В результате общая картина получилась такая: на Москву наступают рыжие собаки. Задача подмосковного города Калининграда (именно Калининграда, это важно, так как к тому времени он уже был переименован в Королев) — остановить нападение. По городу вместо маршруток ездят БТРы, в которых проезд стоит два рубля, причем за эти деньги еще и автомат выдают и обучают им пользоваться. Сопротивление возглавляют Л. Рон Хаббард, капитан Билл Робертсон и Арнольд Шварценеггер. Огневую поддержку им оказывает менестрельша по имени Тэм, которая временно устроилась работать Императором на Звезде Смерти. Причем работа хорошая :) — она присутствует там иногда и разрешает называть себя Императором, а ее за это бесплатно пивом поят в неограниченных количествах. Так вот, именно ее мне и пришлось спасать от рыжих собак, после чего она и стала оказывать сопротивлению огневую поддержку (представляете — по рыжей собаке главным калибром Звезды Смерти).

14 Вся история Бредедора — это именно история Бредедора в первоначальном виде. То есть это не песенки по мотивам истории — это и есть сама история. Поясняю о каких исторических моментах идет речь (все они есть в словаре, но их там еще найти надо — помогаю). Многоэкранный Маразм — просто см. словарь. Там немного, но большего я не знаю. Увы, история туманна… Земля — suxx,… — в словаре это называется «пророчество Юлокаса». Праздник — так и называется «Праздник». Гибель Смерти — см. R.P. (Random Pig). Квэнта о добровольном… — см. «Чуваки Нелысые». Антиреактивная свечка — так и называется. Armaggedon — см. «Пророчество Великого Хмыря».

15 Пушкин — что-то вроде технологического мастера… хм… скажем так, группового секса. Невероятно, но факт. Изобрел специальную карусель (такая карусель, поворачивающаяся на определенный угол, а затем останавливающаяся, чтобы по очереди заниматься этим самым) и много еще чего.

16 Жуткая вещь. Но смешная. По-моему. Особенно если знать оригинал. Вот только в ней слов полно непонятных. Буду пытаться пополнить словарь.

17 Мувьё — некорректное прочтение слова movie. В данном случае совершенно точно это слово означает движение (от слова move).

18 Чунгус-Хам — к Чингиз-Хану вроде бы никакого отношения не имеет. А больше я про него ничего не знаю.

19 «…помнишь ли как строили дом, всем он был хорош, но пустой. Шили по снегу серебром, боялись прикоснуть кислотой.» — Б.Гребенщиков, «Государыня».

20 Балбеусы — см. в словаре. Чемоданы — тоже.

21 Ломы и Крюки — см. в словаре, хотя там оно появилось из романа Б. Гребеншикова «Лес», так что лучше сразу туда обращаться.

22 Чуврым — вообще понятия не имею, что это за лох. Но то, что это именно лох — по-моему ясно.

23 Тут явный камень в огород биржевых спекулянтов и прочих трейдеров.

Добавить комментарий